Нага, што матлялася на скурцы, амаль загаілася. У яго жыцці з’явілася дзяўчына, спраўдзіліся некаторыя яго мары. Акрамя адной: ён, як і ўсе, хто пацярпеў у час выбуху, марыць хутчэй забыць гэты кашмар.
Герой
Аляксандр Александрыя пакуль што пражыў на свеце 21 год. Апошні — праіснаваў. Тэракт у мінскім метро закончыўся для яго адкрытым пераломам галёнкі ў двух месцах і кардынальнымі зменамі ў жыцці. Пасля аперацыі нага стала больш кароткай на 9 сантыметраў. Цяпер Саша носіць спецыяльную металічную прыладу, якая рассоўвае касцявую тканку, каб вырастала новая. Да канца лета ён плануе пачаць вучыцца хадзіць наноў.
-
Зараз здымае кватэру ў сталічных Шабанах.
-
З ім жыве дзяўчына Каця і шэры трус.
-
З бацькамі цёплых адносін не падтрымлівае.
-
Гасцей сустракае з радаснай усмешкай.Пра сваё жыццё пасля тэракта гаворыць з упартым аптымізмам.
Проще забыть
«Такие моменты помнить трудно, да и ни к чему это. Прошёл год, и большую его часть я провёл в больнице. Слава Богу, я сейчас чувствую себя легче и стараюсь не загружать себя тем, кто совершил взрыв, что произошло, потому что и так всё понятно.
После теракта я думал, что такой кипиш будет длиться ещё долго… В первое время вздрагивал при каждом стуке двери — все казалось, что опять взрывы.
А тут бац — и всё спокойно у нас стало. И можно без страха ездить в метро, потому что Коновалова расстреляли. Да, люди забывают, но близкие не забывают, я не забываю… У меня вообще такое ощущение, что это было вчера».
В день теракта
«До взрыва я год не знал, что мне делать. Из Академии искусств меня отчислили, и я нашёл работу на СТВ, был очень счастлив. Работал инженером видеомонтажа. Получил первую зарплату 9 апреля, а через два дня случилась беда.
11 апреля до шести вечера был чудесный день. Прекрасная погода. Я получил первую зарплату, и мы с другом гуляли весь день, в кино сходили, в кафе. По парку Горького немного прошлись. Потом на площади Победы кофе взяли и батончик. Бабуля такая там сумасшедшая была, извинялась постоянно…
Я говорю своему другу: «Да пошли уже!» — и мы спустились в метро. Я вообще не должен был выходить на Октябрьской — мне ехать на Институт культуры, но вышел, чтобы пропустить друга вперёд, хотел с ним на перроне попрощаться. Это был третий вагон, метров 15 от скамейки.
Я вспоминаю, снова вижу картинку как будто бы изнутри. Помню момент перед взрывом: как взглянул на друга, как ступал, выходя из вагона, на свою ногу. Такие кадры вспоминаются как в ускоренной промотке. Я всё время думал, что не «вырубался», но потом понял, что потерял сознание. Первое, что помню после взрыва: очень мало людей. Женщина рядом лежала — жесть полная. Она еще пыталась по телефону позвонить. Я сам думаю: надо встать, разобраться. Смотрю — куча крови и нога в джинсах углом лежит. А еще несколько минут назад я гулял по парку… Друг поднял меня и понёс к эскалатору».
Что произошло?
«В первые месяцы, когда боль была постоянная, и уколы, и операции, очень много размышлял: почему парень, который просто гулял, оказался на больничной койке? Я ведь никому ничего не сделал!.. Очень долго думал: может, я виноват, может, это моя судьба, может, работа у меня не такая… Книжек кучу перечитал. Потом только понял, что я здесь не при чём. То, что там оказался, — это случайность.
И я размышлял, что это за бомба, из чего она была сделана, кто привёз в страну взрывчатое вещество. Пришёл к выводу, что такое устройство не могли сделать вне лабораторных условий. А по версии суда, они «сварили» её в кастрюльке. Это детский сад!
Ну хорошо: посторонние люди сидят у телека, они будут смотреть и верить. Но не мне говорить это по телевизору! Мной злостно манипулируют, объясняя, что какие-то люди из ненависти к другим людям и для дестабилизации обстановки в стране совершили теракт. Возьмём теракты в Лондоне, Мадриде, Нью-Йорке. Там, по крайней мере, государство проворачивает это похитрее, очень хорошо маскирует.
А в такой стране, где всё спокойно… Да я приехал в Минск учиться из Житомира, потому что здесь всё спокойно!»
Показательный случай
«Такой случай как никакой другой показывает отношение всех ко всему и к власти. Любая зацепка в разговоре на эту тему снимает с людей маски. И что это за страна вообще, и что это за политика?! Зачем это делать с людьми в каких-то непонятных целях?»
Правосудие
«Куча камер вокруг, судья, террористы, Лукашенко… (на этом слове Саша прикрыл рот ладонью — Т.Б.).
Что это за закон такой, что я не могу в суде встать и сказать: «Вот вы не правы и вы не правы» (ну, мягко говоря)?! И никто не защитит мои интересы в этой стране. А у меня тяжёлая травма. И что мне делать? И кто виноват? И этого всего могло и не быть, если бы на 5 минут раньше…».
Не верю
«Понятно, что в суде было много всяких недоговорок, выдумок. Сколько раз перечитывал новости и поражался! Это будоражит моё сознание.
Версии суда я не верю. Хотя бы потому, что заранее было известно, что 11 апреля будет что-то происходить. Многие люди об этом говорят, те же таксисты. К примеру, что машины скорой помощи 11 апреля стояли за полчаса до взрыва во всех дворах. Было ни проехать, ни пропихнуться. Я это не один раз слышал. Я уже молчу, что 8 апреля вышел закон об обезвреживании всех взрывных веществ в округе».
Казнь
«Коновалов и Ковалёв причастны каким-то образом, ведь не может так быть, что покупали апельсины в магазине и попали за решётку. Кто их там заказал, не знаю, но кто-то ещё причастен к такому ужасному мероприятию.
Но я согласен, что к ним следовало применить высшую меру наказания за их деяния… Моё мнение категорично. Их же казнили не за теракт, а за сумму всего — 30 взрывов, куча пострадавших…
Всё! Уже всё! И года не прошло, как их расстреляли. Уже никто ничего не узнает никогда. А кто будет интересоваться? Люди, потерявшие своих родственников, слишком подавлены. Да что там копать, и так всё ясно…
Я готов к тому, чтобы стереть эту часть жизни, стереть своё прошлое. Я так стараюсь смотреть: Саша жил, Саша год в больнице, и Саша опять начнёт жить потом, когда выздоровеет. Я буду дальше шагать и радоваться. Я раньше был очень живым человеком. То, что я год не могу встать и пойти, невыносимое испытание для меня. Я танцевал сутками. Всё, что я делал, делал в бешеном движении».
Жизнь после
«Ну да, жизнь теперь у меня отстой: я никуда не хожу, не учусь, не работаю. Если б один был, так совсем загнулся бы. А так девушка не даёт. Её зовут Катя, мы познакомились уже после взрыва. Я людям не рассказываю, что со мной случилось, ведь за пару минут всего не объяснишь. Говорю просто, что упал. Ну упал, и ладно. Сразу весь разговор отрезается, и мне легче. А Катя уже потом сама узнала откуда-то, позвонила по видеосвязи, заволновалась. Теперь вместе живём.
Я дома стараюсь работать. До взрыва занимался рекламой, игровыми короткометражками, монтажом, звукорежиссурой, аранжировками. Сейчас всё своё время посвящаю монтажу, у меня тут интернет хороший, и заказы есть».
Чёрная комедия
«Так смешно получилось… Это такая комедия, чёрная комедия. Папа в Украине увидел меня по телевизору (до этого мы полгода не общались) и после взрыва позвонил на мой день рождения, 19 апреля. Позвонил через интернет-сайт, с которого можно 2 минуты говорить бесплатно. И я лежу, мне кровь переливают, люди с камерами ломятся. И звонок: «Саша, шу-шу-шу, я с бесплатного сайта… Как дела?» Всё оборвалось. Время закончилось. Я со своей стороны вообще ничего не понял.
Не хотел бы, чтобы мои дети чувствовали то, что я чувствовал… Мама связала чехольчик на ногу, чтобы зимой не мёрзла. Это всё, что она сделала.
Ко мне друзья часто приходят, поддерживают. У меня очень хорошие друзья».
Зарплата за ногу
«Первая выплата, которую мне дало государство, была мизерная — 3 миллиона. Вот такая моя «зарплата» за почти оторванную ногу. И плюс пенсия по инвалидности. Слава Богу, её хоть подняли немного. Этой зимой за то, что я стал инвалидом, мне сделали ещё одну небольшую выплату в размере 10 миллионов рублей.
Основные деньги (я положил их на счёт под проценты), на которые я до сих пор существую, мне дали благотворительные фонды. Сейчас для разработки ноги мне нужны специальный аппарат и электростимулятор. Красный Крест обещает помочь.
Короче, как-то не чувствуется помощь, но радуемся тому, что есть. Ведь до всего этого в финансовом плане я жил достаточно скверно. И много чего у меня не получалось в жизни, потому что не было средств. А сейчас получается. К примеру, есть место, где я могу жить и работать».
Будущее
«Самое главное, чего я хочу, — это выздороветь и уехать в другую страну обучаться искусству. Возможно, в Германию или Англию. Там киношкола хорошая, у них она поддерживается. Не то, что у нас, когда актёры спиваются в квартирках с тараканами. Есть желание посмотреть, как на Западе живут.
Я хочу себе более перспективное будущее. Здесь моё обучение и работа по специальности закончились взрывом. И моё мнение об этой стране изменилось…».
BublicMedia 
Оставьте комментарий